МИХА81 пишет:
Я тогда был ребенком и что. Кто был после Брежнева прекрасно знаю, но не надо тут сгущать краски, ПУГАТЬ КГБ, ибо давно уже приведены численности всех его управлений и карательные именно самые малочисленные, скажем 5 управление насчитывало 400 человек и пошло потом служить к Гусинскому. Мощь спецслужб и влияние всегда преувеличивают и они сами и их так называемые противники. КГБ никогда не был вездесущим и всемогущим, это касается вообще всех спецслужб, всех стран мира.
Горбачев фактически продолжил дело Андропова, пытался немного реформировать систему, но она уже все прогнила. Но на репрессии система как раз начиная с Брежнева была не способно, ибо то репрессиями даже называть смешно, вот при Сталине они были. Так что никто ничего не задавил бы.
Как ОДИН ИЗ примеров.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%98%D1%81%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%B7%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%B8%D0%B0%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B8_%D0%B2_%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D1%85_%D1%86%D0%B5%D0%BB%D1%8F%D1%85_%D0%B2_%D0%A1%D0%A1%D0%A1%D0%A0
Одной из первых психиатрических больниц, в которой содержались заключённые туда по политическим причинам, считается Kазанская. С 1940 по 1970 год в её палатах умерло 1802 пациента, из них 470 были осуждены по ст. 58 УК РСФСР и ст. 54 УК УССР, то есть по политическим мотивам. В исправительно-трудовой колонии № 5, которая находилась на острове Свияжск и с 1956 года стала филиалом Казанской психбольницы, с конца 30-х по 70-е годы прошлого века умерло 3087 заключённых.
Впервые публичную оценку психическому состоянию противников коммунизма дало первое лицо государства — Никита Хрущёв, высказавший в газете «Правда» от 24 мая 1959 года следующую мысль:
"Преступление — это отклонение от общепринятых норм поведения в обществе, нередко вызываемое расстройством психики человека. Могут быть заболевания, психические расстройства в коммунистическом обществе среди отдельных людей? Видимо, могут быть. Если это будет, то могут быть и проступки, которые свойственны людям с ненормальной психикой… Тем, кто на подобном «основании» стал бы призывать к борьбе с коммунизмом, можно сказать, что и сейчас есть люди, которые борются с коммунизмом… но у таких людей, видимо, явно не в норме психическое состояние."
В фильме «Наш Никита Сергеевич» прозвучало высказывание Хрущёва «Против социализма может выступить только сумасшедший». Фильм вышел на экраны в начале 60-х годов и познакомил широкую общественность с намеченной Хрущёвым концепцией новой психиатрии.
В 1961 году вступили в действие инструкция «По неотложной госпитализации психически больных, представляющих общественную опасность», утверждённая Минздравом СССР (от 10 октября 1961 года 04—14/32), и новый УК РСФСР, где понятие «общественно опасных деяний, представляющих особую опасность для общества» значительно расширилось за счёт четырёх следующих статей:
статья 70 — «Антисоветская агитация и пропаганда»;
статья 190.1 — «Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй»;
статья 190.2 — «Надругательство над государственным гимном или флагом»;
статья 190.3 — «Организация или активное участие в групповых действиях, нарушающих порядок».
В результате расширения данного понятия совершенно различные деяния, от убийства до распространения запрещённой в СССР литературы, оказались в одной и той же категории деяний, «представляющих особую опасность для общества». В статье 58 нового УК РСФСР указывалось:
"К лицам, совершившим общественно опасные деяния в состоянии невменяемости, но заболевшим до вынесения приговора или во время отбывания наказания душевной болезнью, лишающей их возможности отдавать себе отчёт в своих действиях или руководить ими, судом могут быть применены следующие принудительные меры медицинского характера:
помещение в психиатрические больницы общего типа;
помещение в психиатрические больницы специального типа."
Касаясь соображений, которыми руководствовались советские чиновники и государственные деятели, Анатолий Прокопенко поясняет, что объявление неугодных людей невменяемыми позволяло, не проводя над ними суда, без привлечения внимания мировой общественности и связанного с этим шума, изолировать их в психиатрических больницах. При этом можно было заявлять, что в СССР исповедуется самая либеральная концепция права, поскольку правонарушитель в подобных случаях рассматривается скорее как больной, которого следует лечить, чем как преступник, подлежащий уголовному наказанию. Параллельно с правовой базой ускоренными темпами создавалась и материальная база.
Усиление злоупотреблений психиатрией наступило после 1968 года (
то есть, МИХА81, с приходом Брежнева). 25 августа 1968 года восемь советских диссидентов (Константин Бабицкий, Татьяна Баева, Лариса Богораз, Наталья Горбаневская, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов и Виктор Файнберг) провели у Лобного места на Красной площади сидячую демонстрацию, протестуя против ввода в Чехословакию войск СССР и стран Варшавского договора.
Войска были введены в ночь с 20 на 21 августа 1968 года с целью остановить в Чехословакии общественно-политические реформы, получившие название Пражской весны.
Процесс вызвал большой общественный резонанс в СССР и за рубежом.
У КГБ СССР возникла сложность: одному из участников (В. Файнбергу) на допросах выбили все передние зубы, и демонстрация его в суде была сочтена нежелательной.
Выход был найден в отправке В. Файнберга в спецпсихбольницу (такое решение могло быть вынесено судом без присутствия лица и без права обжалования в вышестоящем суде). Экспертизу Файнберга проводила комиссия Института им. Сербского в составе Г. В. Морозова, Д. Р. Лунца и Л. Л. Ландау. В их акте № 35/с от 10 октября 1968 года намеренно не упоминалось о вводе войск в Чехословакию, давшем повод для этой демонстрации, поступок Файнберга описывался лишь как
«нарушение общественного порядка на Красной площади», а его психическое состояние описывалось следующим образом:
"С увлечением и большой охваченностью высказывает идеи реформаторства по отношению к учению классиков марксизма, обнаруживая при этом явно повышенную самооценку и непоколебимость в своей правоте. В то же время в его высказываниях о семье, родителях и сыне выявляется эмоциональная уплощённость… В отделении института при внешне упорядоченном поведении можно отметить беспечность, равнодушие к себе и окружающим. Он занят гимнастикой, обтиранием, чтением книг и изучением литературы на английском языке… Критика к своему состоянию и создавшейся ситуации у него явно недостаточная."
В результате Файнберг был признан невменяемым и направлен в Ленинградскую спецпсихбольницу, где находился 4 года — с января 1969 по февраль 1973 года.
Наталье Горбаневской, обвинённой по статье 190.1 УК РСФСР за демонстрацию на Красной площади против ввода советских войск в Чехословакию, был поставлен диагноз «вялотекущая шизофрения» — по заключению профессора Лунца, «не исключена возможность вялотекущей шизофрении», «должна быть признана невменяемой и помещена на принудительное лечение в психиатрическую больницу специального типа». На примере экспертизы, проведенной 6 апреля 1970 года в отношении Натальи Горбаневской, Ж. Гаррабе делает вывод о низком качестве судебно-медицинских экспертиз, проводившихся в отношении диссидентов: отсутствие в клиническом описании изменений мышления, эмоций и способности к критике, характерных для шизофрении; отсутствие какой бы то ни было установленной экспертизой связи между действием, повлекшим за собой обвинение, и психической болезнью, могущей его объяснить; указание в клиническом описании лишь депрессивной симптоматики, не требующей госпитализации в психиатрическую больницу.
Элиягу Рипс,
обвинённый по статье 65 УК Латвийской ССР, соответствующей ст. 70 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда), совершивший попытку самосожжения в знак протеста против ввода советских войск в Чехословакию, был подвергнут принудительному лечению в «психбольнице особого типа» с тем же диагнозом.
В качестве примеров можно привести ещё многих. Этот диагноз пытались поставить В. Буковскому, но комиссия, состоявшая преимущественно из противников теории вялотекущей шизофрении, в итоге признала его вменяемым. Также этот диагноз был поставлен Вячеславу Игрунову,
распространявшему «Архипелаг ГУЛАГ», Леониду Плющу, обвинённому в антисоветской пропаганде. Диагноз был поставлен также и Валерии Новодворской.
Виктор Некипелов, обвинённый по
статье 190-1 УК РСФСР (распространении заведомо ложных измышлений, порочащих советский общественный и государственный строй), был отправлен на обследование в Институт Сербского со следующим заключением: «Излишняя, чрезмерная вспыльчивость, заносчивость… склонность к правдоискательству, реформаторству, а также реакции оппозиции. Диагноз: вялотекущая шизофрения или психопатия». Диагноз не подтвердили, срок отбывал в уголовном лагере.
Ольга Иофе обвинялась по статье 70 УК РСФСР в том, что она принимала активное участие в изготовлении листовок антисоветского содержания, хранении и распространении документов антисоветского содержания, изъятых у неё при обыске. Предварительная экспертиза, проведенная Институтом им. Сербского (профессор Морозов, доктор медицинских наук Д. Р. Лунц, врачи Фелинская, Марныненко), признала О. Иофе невменяемой с диагнозом: вялотекущая шизофрения, простая форма.
29 мая 1970 года в калужской психиатрической больнице оказался
известный биолог и публицист Жорес Медведев, написавший несколько статей о нарушениях прав человека в СССР, среди которых был очерк о цензуре советской почты. В нём Медведев утверждал, что любое письмо любого гражданина могли вскрыть сотрудники КГБ. Ночью домой к Медведеву приехали главный врач калужской психбольницы А. Е. Лившиц, заведующий обнинским психдиспансером Ю. В. Кирюшин и наряд милиции во главе с майором Н. Ф. Немовым. Не предъявив ни документов, ни заключения врачей, они потребовали, чтобы Медведев поехал с ними в Калугу на психиатрическую экспертизу. Медведев ответил, что добровольно не поедет, но и оказывать сопротивления не будет. Коллеги Медведева, пришедшие к нему домой, стали выражать возмущение.
Немов ответил: «Мы — орган насилия, а вы можете жаловаться куда угодно». На их глазах Медведеву заломили за спину руки, посадили его в стоящий у подъезда автобус и увезли из Обнинска в Калугу.
Многие случаи госпитализации политических заключённых были хорошо задокументированы. В частности, такого рода репрессиям подвергались активисты-правозащитники, представители национальных движений, граждане, стремившиеся к эмиграции, религиозные инакомыслящие (православные, баптисты и др.).
Помимо получивших широкую известность во всём мире случаев помещения диссидентов в психиатрические больницы, имели место «локальные конфликты» граждан с представителями власти, заканчивавшиеся недобровольной госпитализацией, хотя клинических оснований для этого не было.
С. Глузман отмечает, что значительно большее количество людей, по сравнению с числом прошедших через судебные процедуры жертв репрессий, было подвергнуто внесудебным психиатрическим репрессиям —
например, принудительной госпитализации в психиатрические больницы на короткий срок, зачастую на один или два дня, по указанию партийных или государственных органов.
Дважды в год в психиатрические стационары больные госпитализировались в недобровольном порядке не по медицинским показаниям, а по указаниям чиновников. За две недели до больших советских праздников — 7 ноября и 1 мая — райкомы и горкомы КПСС секретно направляли главврачам психиатрических больниц распоряжения на время госпитализировать в психиатрические больницы людей с непредсказуемым поведением, чтобы обеспечить общественный порядок во время праздников.
Одной из первых книг, посвящённых злоупотреблению психиатрией в СССР, стала книга «Казнимые сумасшествием», вышедшая во Франкфурте-на-Майне в 1971 году.
Известные личности, подвергшиеся психиатрическим репрессиям
Борисов, Владимир Евгеньевич
Бродский, Иосиф Александрович
Буковский, Владимир Константинович
Горбаневская, Наталья Евгеньевна
Григоренко, Пётр Григорьевич
Есенин-Вольпин, Александр Сергеевич
Иванов, Порфирий Корнеевич
Игрунов, Вячеслав Владимирович
Корягин, Анатолий Иванович
Кузнецов, Виктор
Кукобака, Михаил Игнатьевич
Летов, Игорь Фёдорович
Мальский, Игорь Степанович
Медведев, Жорес Александрович
Некипелов Виктор Александрович
Новодворская, Валерия Ильинична
Плющ, Леонид Иванович
Потылицин, Сергей
Самойлов, Эдуард Владимирович
Соколов Валентин Петрович (Валентин Зэка)
Старчик, Петр Петрович
Тарасов, Александр Николаевич
Тарсис, Валерий Яковлевич
Убожко, Лев Григорьевич
Файнберг, Виктор Исаакович
Шемякин, Михаил Михайлович
Яхимович, Иван
Госпитализация
Политическим диссидентам часто предъявлялось обвинение по статье 70 (антисоветская агитация и пропаганда) и 190-1 (распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй) УК. Судебным психиатрам предлагалось обследовать тех инакомыслящих, чьё психическое состояние которых следователи сочли не соответствующим норме. В случае, если психиатры, обследовавшие обвиняемого, не сходились во мнении относительно диагноза либо же имели место те или иные политические тонкости, обвиняемого отправляли на обследование в институт имени Сербского.
Обвиняемые не имели права на обжалование. Хотя родственники или другие заинтересованные граждане могли бы действовать от их имени, они не имели права привлечь других психиатров для участия в процессе, поскольку психиатры, привлекавшиеся для участия в процессе государством, считались в равной мере «независимыми» и заслуживающими доверия перед законом.
Читайте дальше по ссылке
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%98%D1%81%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%B7%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%B8%D0%B0%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B8_%D0%B2_%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D1%85_%D1%86%D0%B5%D0%BB%D1%8F%D1%85_%D0%B2_%D0%A1%D0%A1%D0%A1%D0%A0
...такие разделы, как --
Условия содержания
Питание
Принудительное применение медицинских мер
Обращение с «пациентами»
Социально-психологические последствия длительного заключения для инакомыслящих
Рабочая комиссия Московской Хельсинкской группы по расследованию использования психиатрии в политических целях
Осуждение политических злоупотреблений мировым психиатрическим сообществом
Масштабы
Анатолий Собчак в своём предисловии к одной из книг о карательной психиатрии дал собственную оценку её масштабам:
"О масштабности применения методов репрессивной психиатрии в СССР говорят неумолимые цифры и факты. По итогам работы комиссии высшего партийного руководства во главе с А. Н. Косыгиным в 1978 году было решено к имевшимся построить дополнительно ещё 80 психиатрических больниц и 8 специальных. Их строительство должно было быть завершено к 1990 году. Строились они в Красноярске, Хабаровске, Кемерово, Куйбышеве, Новосибирске и других местах Советского Союза. В ходе изменений, происходивших в стране в 1988 году, в ведение Минздрава из системы МВД передали 5 тюремных больниц, а 5 ликвидировали. Началось поспешное заметание следов через массовую реабилитацию пациентов, частью — психически искалеченных (только в тот год с учёта сняли 800000 пациентов). Только в Ленинграде в 1991—1992 годы было реабилитировано 60000 человек. По стране в 1978 году числилось на учёте 4,5 миллиона человек. По масштабам это равно населению многих цивилизованных стран."
По данным, опубликованным Международным обществом прав человека в «Белой книге России», в целом по стране жертвами использования психиатрии в политических целях стали порядка двух миллионов человек. С 1988 года их начали постепенно выписывать из психиатрических больниц и снимать с психиатрического учёта в психоневрологических диспансерах по инициативе международной общественности и Всемирной психиатрической ассоциации. В 1988—1989 году по требованию западных психиатров как одному из условий принятия советских психиатров во Всемирную психиатрическую ассоциацию около двух миллионов человек было снято c психиатрического учёта. По оценке ван Ворена,
в Советском Союзе были помещены в психиатрические больницы около трети политических заключённых. Со ссылкой на доступные данные ван Ворен делает вывод о том, что тысячи инакомыслящих были госпитализированы по политическим мотивам.
Вопросы о привлечении к ответственности лиц, игравших непосредственную роль в злоупотреблении психиатрией в СССР, были проигнорированы. Многие жертвы «политической психиатрии» остались или ушли из жизни нереабилитированными, например инженер Вадим Лашкин, написавший в 70-е годы письмо в защиту Александра Солженицына.
МИХА81, вам повезло, что вы родились в 1981 году.
А Брежнева и его приспешников никто никогда не судил, также как никто не судил Сталина и его приспешников. И сейчас Брежнева и "времена Брежнева" хотят вернуть те дебилы, которые хотят работать на государственных предприятиях от 9 до 5, получать стабильную нищенскую зарплату, никуда никогда не ездить, и никого никогда не критиковать, но при этом за "ты мне - я тебе" пытаться "достать" колбасу и сметану.
В этой стране не было ни Покаяния, ни правдиво написанной и всеми изученной истории.
