freedom пишет:
А вот интересен такой вопрос. Последний кризис в России. Государство выделило из стабилизационного фонда на поддержку банковского сектора 1.500.000.000 рублей. Денег налогоплательщиков. На поддержку реального сектора экономики- заводам,совхозам, да и тем же учителям и врачам- тем самым налогоплательщикам - ни рубля. Чем же банк который не просчитал своих рисков, плохо работал, выводил деньги в оффшор заслужил такой бонус? И чем так провинился налогоплательщик, который не получил поддержки государства, и вынужден сам выкарабкиваться, идя за теми же деньгами в банк,который опять же их растратит или выведет в оффшор,и опять же наступит очередной кризис.Речь идет не об одном каком то банке. Помощь получали многие из существующих. И эти же деньги шли в реальный сектор- но уже под проценты и комиссии. Но деньги то государственные- налогоплательщиков. Почему банкам а не напрямую в реальный сектор? Разве это правильно?
Уважаемый freedom,
Это - очень хороший вопрос, но, к сожалению, он основан на не совсем верной, вернее, не очень неполной информации. Государство выделяло колоссальные средства на поддержку реального сектора экономики.
Частный банковский сектор государство помогало спасать, потому что банковская система подошла слишком близко к грани краха, вызванного системным риском, пришедшим, в этом случае этого кризиса, с Запада. Я не помню точных цифр, но даже та цифра, которую Вы приводите, кажется мне заниженной. Полтора миллиарда рублей для банков тогда - по-моему, это было гораздо, гораздо больше. Но эти деньги банки должны были вернуть государству - это государственные займы, небезпроцентные.
Если бы упали 2 - 3 больших банка, т.н. "системообразующие" банки, то начался бы полный хаос во всех сферах экономики. С другой стороны, эта проблема - государственного "выкупа" таких ситуаций, когда что-то падает, что "too big to fail", т.е. слишком большие и важные, чтобы упасть - эта проблема изучается на первом семестре любой школы бизнеса на Западе, по программе MBA, где это называется идиомой "moral hazard", т.е. ситуацией, когда менеджмент большой компании, например банка, принимает на банк слишком большие риски, не правильно их просчитывает, а потом такой банк прибегает к помощи государства за счёт налогоплательщиков.
В американизме (с точки зрения языка) есть такое выражение, описывающее эту ситуацию: "We win - you win, you lose - we win", что означает, что когда всё хорошо, банк выигрывает, но и налогоплательщик выигрывает (от поступления доп налогов), а когда всё плохо, то налогоплательщик проигрывает, а банк... опять выигрывает. Конечно, это утрирование ситуации, но смысл понятен. Этот лозунг был одним из саркастических лозунгов демонстрантов движения "Захватить Уолл Стрит".
Проблема moral hazard касается всех ситуаций, когда наёмный менеджер берёт на компанию, которой не владеет, слишком большие и непросчитанные риски, в надежде на то, что эти риски материализуются в большой выигрыш, от корого ему отломится большой кусок дополнительной компенсации; ежели это будет проигрыш, вплоть до банкротства компании, то он только может потерять свою работу, но не больше, потому что не владеет компанией и он не получит огромной потери от обесценивания своих акций в случае банкротства. Этот концепт moral hazard изучается практически как вообще первый концепт, в любой школе бизнеса, потому что он один из главных, в изучении бизнес-практики, и бороться с moral hazard не очень просто, потому что он основан, в том числе, на человеческом поведении.
Что же касается информации, верной по фактам, насчёт помощи реальному сектору. Возьмём пример сталелитейной компании Евраз Груп -
http://www.evraz.com/ru/
http://www.evraz.com/ru/about/glance
http://www.evraz.com/ru/about/glance#url=/ru/business/
До наступления кризиса в России, в конце 2007 года и в первую половину 2008 года Евраз зарабатывал примерно 9 миллиардов долларов в год в EBITDA - это показатель прибыли до выплат по процентам, до выплат по налогам, до учёта амортизации. То есть свободных денежных средств у Евраза было 9 миллиардов долларов в год, до этих выплат. У Евраза была долговая нагрузка - тоже 9 миллиардов долларов, т.е. соотношение долговой нагрузки к EBITDA было один к одному - что очень консервативно, с точки зрения долговой нагрузки. Кстати, большинство этой долговой нагрузки образовалось от покупки Евразом, в очень прибыльные годы (2006, 2007) активов за рубежом - на Украине, в Европе, в США, Канаде и Южной Африке. В 2007 году Евраз купила всю компанию Oregon Steel в США за 2 миллиарда 300 миллионов долларов, в основном за счёт увеличения долговой нагрузки. При зарабатывании таких больших денег - 9 миллиарда долларов в год в EBITDA - Евраз легко мог справиться с такой долговой нагрузкой.
Но вот во второй половине 2008 года рыночные цены на сталь, а также на нефть, аллюминий, медь, цинк, и т.д. - все полетели вниз. Рыночная цена на сталь упала ниже (!) себестоимости. Таким образом, Евраз, выплавляя каждую тонну стали, терял деньги, а не зарабатывал, потому что выплавка тонны стали стОит столько-то, по своей себестоимости (железная руда, коксующийся уголь, мартеновские печи и другие производственные мощности, труд рабочих, прочие расходы, маркетинг-продажа, транспортировка, и т.д.), а цена на рынке - ниже. Что надо делать? Прекращать выплавлять сталь. Для этого надо гасить мартеновские печи непрерывного производственного цикла. Погасить одну такую печь, а потом её запустить снова стОит порядка 5 миллионов долларов, если я не ошибаюсь в точной цифре. И это всё равно выгодно - гасить их в такой ситуации.
А что делать сотням тысяч сотрудников Евраза, включая рабочих-сталеваров? Но вопрос был ещё более жёсток.
Что делать с долговой нагрузкой в 9 миллиардов долларов, если теперь соотношение долга к EBITDA перестало быть единицей, а устремилось в бесконечность, потому что в знаментаеле - ноль? И что делать с долговой нагрузкой, если порядка половины, примерно 4 миллиарда долларов из 9 - краткосрочные обязательства?
Фондовый рынок прореагировал незамедлительно. Акции Евраза торгуются на лондонской фондовой бирже. Если умножить цену одной акции на общее количество выпущенных акций, то получим т.н. "рыночную капитализацию" компании, т.е. столько, сколько стОит эта компания, как её оценивает фондовый рынок. Так вот, рыночная капитализация Евраза упала, с 47 миллиардов долларов на пике цены в мае 20008 года до 1,7 миллиарда долларов, на дне цены в ноябре 2008 года, всего лишь через 6 месяцев. Т.е. рынок оценивал Евраз, как компанию-банкрота, неспособную платить по долгам и, таким образом, идущую прямиком в банкротство (где кредиторы, в случае банкротства, стоят в очереди за активами в первую очередь, перед акционерами).
Руководство компании Евраз пришло в Кремль и сказало, что Евраз на грани банкротства. Туда же пришло руководство Русала, Мечела, НЛМК, Северстали и т.д. В каждой из компаний работают сотни тысяч человек, в совокупности - легко больше миллиона.
Незадолго до этого было происшествие в Пикалёво, возможно Вы помните. Путину пришлось лететь в Пикалёво на вертолёте, чтобы решать проблему. Путин & Co. также понимали, когда все эти компании сказали, что они практически банкроты, что у нас будет сплошное Пикалёво, на каждом километре нашей необъятной Родины, если дать этим компаниям упасть в банкротство.
Тогда правительство пошло на крайние меры. Всем выдали кредиты, на спасение от банкротства - фактически, на перефинансирование части этих долгов, т.е. чтобы эти компании смогли частично погасить свои самые краткосрочные обязательства перед кредиторами, не попали в банкротство из-за этого в короткой перспективе, остались наплаву, продолжили работу, дождались бы выхода из кризиса и подъёма цен на их продукцию, и смогли бы вернуть государству эти кредиты. Но при этом каждой такой компании были даны жёсткие условия.
На примере Евраза - им дали 2 миллиарда долларов, через ВЭБ (государственный банк), в длинном кредите, чтобы Евраз мог перефинансировать краткосрочные обязательства на эту сумму... но только при условии, чтобы Евраз поднял бы на рынке 1 миллиард долларов любым способом. Но рынок долговых обязательств любого рода был закрыт, полностью закрыт, на тот момент, из-за кризиса, с октября 2008 года по всю первую половину 2009 года. Как поднять один миллиард долларов на рынке? Через самое дорогое финансирование, в таком случае - через размещение дополнительных акций, которые размывали всех существующих акционеров, если только они не участвовали, пропорционально своим владениям акциями, в этом новом выпуске. Главные (мажоритарные) акционеры Евраза все участвовали, своими собственными деньгами, в выкупе нового выпуска акций, т.е. они должны были положить свои деньги на стол, что и сделали.
При помощи государства (2 миллиарда) и рынка (1 миллард) было поднято 3 миллиарда, на эту сумму краткосрочный долг был перефинансирован, и компания Евраз была спасена от банкротства, а сотни тысяч сотрудников сохранили свою работу (не говоря уже об ационерах, которые, хотя и пострадали от временного обрушения стоимости своих акций, всё равно выиграли, потому что они не стали стОить ноль, а потом поднялись опять, когда Евраз начал снова зарабатывать прибыль).
Такая история - типична для очень многих российских больших компаний в период последнего кризиса.
Что касается малого и среднего бизнеса вообще, и во время кризиса в частности - здесь всё очень понятно, здесь есть огромная проблема современного капитализма в России, это надо менять. Удельный вес малого и среднего бизнеса в ВВП США на порядки выше, чем тот же самый показатель в России. Результат мы знаем - и там, и там.